— Будьте благоразумны, Данегр, для Вас жемчужина не имеет никакой ценности. Вы не можете ее продать. Зачем же ее хранить?

— Но есть ведь скупщики… И в тот или иной день, по той или иной — сходной цене…

— В тот или иной день будет слишком поздно.

— Почему?

— Почему? Да потому, что правосудие опять наложит на Вас руку, на сей раз — имея доказательства, которыми я его обеспечу. Оно получит ключ, нож, отпечаток вашего пальца, и вы пропали, сердечный Вы мой дружок!

Виктор охватил голову руками и погрузился в раздумье. Он чувствовал себя действительно погибшим, причем — безвозвратно; в то же время его охватила огромная усталость, безмерная жажда покоя и отказа от борьбы.

Он пробормотал:

— Когда Вам ее отдать?

— Сегодня же вечером, до часа ночи.

— Иначе?..

— Иначе я отправлю по почте письмо, в котором мадемуазель де Сэнклев рассказывает о Вас все прокурору республики.

Данегр налил себе подряд два стакана вина, которые выпил залпом. Потом, вставая, сказал:

— Оплатите счет и пойдемте… С меня хватит этого проклятого дела.

Наступила ночь. Два человека спустились по улице Лепик и пошли по внешним бульварам, направляясь к площади Этуаль. Шагали в безмолвии. Виктор сгорбился от безмерной усталости.

У парка Монсо он сказал:

— Это — со стороны дома.

— Черт! Вы из него выходили, перед своим арестом, только для того, чтобы отправиться в табачную лавку.

— Мы пришли, — сказал Данегр глухим голосом. Они миновали решетку сада и перешли улицу, на углу которой стояла табачная лавка. Данегр остановился в нескольких шагах от нее. Его ноги подгибались. Он рухнул на скамью.

— Ну что? — спросил его спутник.

— Это здесь.

— Это здесь? Что Вы мне там поете?

— Да, здесь, перед нами.

— Перед нами! Имейте в виду, Данегр, не надо…

— Еще раз говорю Вам, она там.

— Где же?

— Между двумя камнями мостовой.